Холмы вытеснения: топография насилия поселенцев на Западном берегу
Географический разбор форпостов, рейдов и вытеснения палестинцев в долине Шило: от топографической изоляции до фактической аннексии Западного берега.

Главное
- Поселенческое насилие функционирует не как спонтанные эксцессы, а как согласованный инструмент вытеснения палестинских общин из Зоны C.
- В коридоре долины Шило форпосты методично захватывают господствующие высоты, отрезая исторические деревни от пастбищ и водоносных горизонтов.
- С 7 октября 2023 года зафиксировано беспрецедентное ускорение депопуляции палестинских деревень под прикрытием вооруженных отрядов поселенцев.
- Израильская правовая и военная система обеспечивает фактический иммунитет поселенцам, параллельно разрушая инфраструктуру коренного населения.
Вдоль хребтов долины Шило в центре Западного берега реки Иордан разворачивается не стихийный межобщинный конфликт, а методичная военно-топографическая операция: вооруженные форпосты на вершинах холмов систематически перерезают доступ палестинских крестьян к пастбищам, колодцам и дорогам, превращая формальную оккупацию в необратимую территориальную аннексию.
Ключевые факты
- Географическая блокада: Более 60% территории Западного берега (Зона C) находится под полным военным и административным контролем Израиля, где палестинское строительство практически запрещено.
- Инфраструктура форпостов: Незаконные даже по израильскому законодательству фермерские форпосты захватили в пять раз больше земли, чем построенные за полвека официальные поселения.
- Безнаказанность насилия: По данным правозащитной организации Yesh Din, 93,7% расследований правонарушений поселенцев против палестинцев в период с 2005 по 2023 год закрыты без предъявления обвинений.
- Эскалация 2023–2024 годов: После 7 октября 2023 года задокументировано более 1200 атак поселенцев, приведших к полному уничтожению как минимум 16 пастушеских общин и бегству сотен семей.
The place
Между палестинскими городами Рамалла и Наблус ландшафт Западного берега резко взмывает вверх, складываясь в каменистый амфитеатр хребтов Самарии. В самом сердце этого региона лежит долина Шило — древняя карстовая котловина, окруженная ступенчатыми террасами, где оливковые деревья высаживались на протяжении сотен лет. Здесь расположены старинные арабские деревни: Джалуд, Кусра, Дума, Карьют и Турмус-Айя. Веками экономическая жизнь этих поселений базировалась на вертикальной зональности: дома лепились к склонам холмов, равнинные участки отводились под пшеницу и бобовые, а широкие каменистые верховья служили пастбищами для десятков тысяч овец и коз.
Сегодня эта естественная география разорвана на изолированные осколки. Начиная с конца 1970-х годов на гребнях, опоясывающих долину с юга и запада, выросли крупные израильские поселения Шило и Эли. Однако подлинный территориальный коллапс для палестинских крестьян наступил на рубеже веков, когда от этих базовых узлов на восток поползла дуга так называемых «сельскохозяйственных форпостов»: Адей-Ад, Эш-Кодеш, Кида, Ахия. Построенные без формального разрешения даже израильских властей, они оседлали все господствующие высоты между шоссе 60 и Иорданской долиной.

Эта топография превратила долину Шило в полигон принудительной изоляции. Палестинские деревни оказались на дне чаши, а их естественные выходы на сельскохозяйственные угодья перекрыты блокпостами, валунами, насыпями и сетью грунтовых дорог, патрулируемых вооруженными поселенцами. Сельскохозяйственный форпост на Западном берегу — это не просто группа караванов. Это укрепленная позиция, занимающая вершину, и радиально расходящаяся зона террора, которая объявляет любую попытку палестинца приблизиться к своему полю «угрозой безопасности».
The layers of history
Территориальный захват долины Шило не возник в вакууме. Он представляет собой логическое развитие колониальной практики, методично изменявшей правовой статус палестинской земли на протяжении четырех последовательных исторических эпох.
Вплоть до 1967 года права собственности на эти земли определялись Османским земельным кодексом 1858 года, адаптированным британской администрацией и иорданскими властями. Большинство сельскохозяйственных земель классифицировались как «мири» — земли, формально принадлежащие суверену, но находящиеся в бессрочном наследственном владении тех, кто их непрерывно обрабатывает. К моменту оккупации 1967 года процесс юридической регистрации (таббу) в долине был завершен лишь частично, что оставило зазор для будущей манипуляции.
Поворотный момент наступил в 1979 году после вердикта Верховного суда Израиля по делу поселения Элон-Море. Суд запретил конфисковывать частные палестинские земли под предлогом «военной необходимости» для строительства гражданских поселений. В ответ эксперт Министерства юстиции Плия Альбек разработала юридическую лазейку: обращение к османскому праву для объявления всех незарегистрированных или необрабатываемых более трех лет земель «государственной землей» (Mawat). Военная администрация перевернула бремя доказательства: житель Западного берега должен был предъявить неопровержимые архивные документы на владение каждым квадратным метром, в противном случае его родовые пастбища переходили во владение Управления государственным имуществом.
В 1993–1995 годах Соглашения в Осло закрепили разделение Западного берега на зоны A, B и C. Долина Шило и окружающие ее высоты почти целиком вошли в Зону C (под полным израильским контролем), в то время как сами палестинские деревни оказались заперты в тесных анклавах Зоны B. Это разделило деревенские постройки и земли, обеспечивающие выживание жителей.

Наконец, в 1998 году министр иностранных дел Ариэль Шарон публично сформулировал стратегическую директиву, определившую лицо современного поселенческого движения:
«Каждый должен двигаться, бежать, захватывать как можно больше холмов, чтобы расширить поселения, потому что все, что мы возьмем сейчас, останется нашим... Все, что мы не захватим, достанется им». — Ариэль Шарон, обращение к активистам движения «Цомет», 15 ноября 1998 года
После этого призыва возникло движение «Молодежь холмов» (Ноар ха-Гваот), начавшее методичный монтаж сети несанкционированных форпостов вокруг Джалуда, Думы и Кусры.
| Год | Событие / Правовой акт | Механизм отчуждения земли | Последствия для долины Шило |
|---|---|---|---|
| 1967 | Военный приказ № 59 | Переход «бесхозного имущества» под контроль военного хранителя | Заморозка регистрации прав собственности палестинцев |
| 1978 | Основание поселения Шило | Первоначально оформлено как «археологический лагерь» | Изъятие сотен дунамов пахотной земли деревень Карьют и Турмус-Айя |
| 1980 | Применение доктрины Плии Альбек | Объявление необрабатываемых участков «государственной землей» | Экспроприация общинных пастбищ на холмах вокруг Джалуда |
| 1998 | Форпост Адей-Ад | Захват вершины без разрешения военного командования | Блокирование доступа крестьян к 2000 дунамов земли к востоку от деревень |
| 2015 | Поджог в деревне Дума | Террористическая атака поселенцев на дом семьи Давабше | Гибель 18-месячного младенца и его родителей, усиление террора форпостов |
| 2023 | Передача полномочий Смотричу | Переход Гражданской администрации в ведение Минфина | Фактическая легализация 68 форпостов и всплеск вооруженных рейдов |
Walking the ground today
Поездка по дороге, ведущей от шоссе 60 к деревне Джалуд, представляет собой урок принудительной географии. На въезде в палестинский сектор асфальт сменяется разбитым щебнем. Израильские поселенческие автобусы с пуленепробиваемыми стеклами проносятся по гладким освещенным объездным трассам, прорезанным сквозь холмы, в то время как местное население упирается в массивные металлические ворота, которые армия закрывает по своему усмотрению.
На склонах холма, разделяющего Джалуд и форпост Адей-Ад, земля словно подверглась хирургической ампутации. Старые оливковые рощи, чьи стволы помнят османскую эпоху, разделены полосой отчуждения. Земли, объявленные армией «закрытой военной зоной», доступны палестинским владельцам лишь два дня в году — во время осеннего сбора урожая, и только при наличии специального разрешения от израильской координационной службы (DCO), которое выдается далеко не всем.

Но даже эти редкие дни превращаются в поле боя. В октябре 2023 года фермеры из Кусры и Джалуда вышли на сбор оливок в сопровождении международных наблюдателей. Они были встречены не армейскими патрулями, а группами людей в тактических жилетах поверх традиционной религиозной одежды цицит, с автоматическими винтовками М-16 и в масках. Сценарий стандартен: выстрелы в воздух, избиение сборщиков дубинками, кража мешков со свежесобранными оливками, поджог автомобилей и спиливание веток бензопилами под пассивным наблюдением стоящих поодаль солдат ЦАХАЛ.
Хронология атак на эти деревни демонстрирует постоянное наращивание масштаба. В июле 2015 года поселенцы из форпостов в районе Адей-Ад подожгли дом семьи Давабше в Думе: полуторагодовалый Али сгорел заживо, его родители Саад и Рихам скончались от ожогов в больнице, выжил лишь четырехлетний Ахмед. В феврале 2023 года погром в Хуваре повторился на восточных холмах: сотни поселенцев атаковали Турмус-Айю, сожгли десятки домов и автомобилей, убив 27-летнего Омара Катина, пытавшегося защитить соседей.
В повседневной реальности насилие проявляется через следующие формы давления:
- Ночной террор: Забрасывание жилых домов бутылками с зажигательной смесью и камнями на окраинах деревень, граничащих с форпостами.
- Сельскохозяйственный саботаж: Ежегодное уничтожение тысяч деревьев. По оценкам Международного комитета Красного Креста, только в окрестностях Наблуса с 2020 по 2023 год поселенцами уничтожено свыше 24 000 оливковых деревьев.
- Пастушеский рейдерство: Поселенцы выгоняют сотни собственных коров и овец на палестинские засеянные поля, уничтожая посевы зерновых за считанные часы.
- Перехват водных резервуаров: Физический захват карстовых источников, их бетонирование и превращение в «туристические места памяти» для религиозных израильтян, куда палестинцам доступ закрыт.
What the map hides
Традиционные топографические и политические карты Западного берега не отображают реального режима контроля. На стандартных атласах территория Зоны C выкрашена ровным нейтральным цветом, прерываемым лишь компактными контурами признанных израильских поселений. Однако такая картография является прямым соучастником аннексии: она скрывает невидимую сетку силового отчуждения пространства.
За контурами жилых кварталов поселений скрывается так называемая «специальная зона безопасности» (Special Security Area, SSA). Это периметр шириной от нескольких сотен метров до километра, очерченный вокруг каждого поселения и форпоста. Любой палестинец, пересекающий эту виртуальную линию, автоматически рассматривается вооруженными охранниками как террористическая угроза и подлежит задержанию или расстрелу.

Более того, официальная статистика часто игнорирует фундаментальное слияние государственного аппарата и поселенческого насилия. Когда израильские официальные лица называют атаки форпостов действиями «маргинальных элементов» или «хулиганов», они игнорируют институциональную цепочку:
- Военная служба поселенцев: Члены форпостов служат в частях территориальной обороны (Хагмар) и несут патрульную службу в форме ЦАХАЛ с армейским оружием прямо в тех районах, где расположены их нелегальные фермы.
- Финансирование через региональные советы: Несанкционированные форпосты получают водопроводные трубы, генераторы, бронированные пикапы и оптику через региональные советы поселений (такие как совет Мате-Биньямин), которые, в свою очередь, финансируются из государственного бюджета Израиля.
- Юридический апартеид на одной земле: На одном и том же холме долины Шило действуют две абсолютно разные правовые системы. Израильский поселенец из Эш-Кодеша подчиняется гражданскому законодательству Израиля со всеми гарантиями судебного процесса, тогда как палестинский крестьянин из Кусры живет под режимом военных приказов, допускающих бессрочное административное задержание без суда и следствия.
«Государство полностью поддерживает поселенцев, финансирует форпосты, предоставляет им инфраструктуру, защищает их силами армии и гарантирует абсолютный иммунитет от судебного преследования. Это не насилие отдельных лиц — это приватизированное государственное насилие». — Официальный доклад правозащитной организации B'Tselem «Государственный бизнес», ноябрь 2021 года
| Параметр сравнения | Палестинский житель (Джалуд/Кусра) | Израильский поселенец (Адей-Ад/Шило) |
|---|---|---|
| Правовой режим | Военное право (Приказы командующего Центральным округом) | Гражданское и уголовное законодательство Израиля |
| Потребление воды | В среднем ~20–50 литров на человека в день (покупка из автоцистерн) | Более 300 литров на человека в день (подключение к национальной сети Mekorot) |
| Разрешения на строительство | Доля одобрения военных властей в Зоне C составляет менее 1% (2016–2022) | Ретроактивная легализация форпостов государственными декретами |
| Свобода передвижения | Ограничена системой блокпостов, шлагбаумов и пропускным режимом | Неограниченное перемещение по изолированной сети объездных скоростных шоссе |
| Уголовная ответственность | Суд в военных трибуналах (процент обвинительных приговоров свыше 99%) | Суд в гражданских окружных судах Израиля; расследования атак закрываются в 93% случаев |
Кульминацией этой географической инженерии стал переход руководства Гражданской администрацией Иудеи и Самарии в руки лидера ультраправой партии «Религиозный сионизм» Бецалеля Смотрича в начале 2023 года. Назначенный министром в министерстве обороны, он официально объединил гражданское управление поселениями с государственными министерствами, стерев даже теоретическую грань между военной оккупацией и аннексией.
В июле 2024 года Международный суд ООН в Гааге вынес историческое консультативное заключение, установив, что присутствие Израиля на оккупированных палестинских территориях является незаконным, нарушает фундаментальный запрет на приобретение территории силой и приравнивается к систематической расовой дискриминации и апартеиду. Суд постановил, что вся поселенческая инфраструктура, включая форпосты и зоны отчуждения, должна быть демонтирована, а нанесенный палестинцам материальный ущерб — компенсирован.
Однако на каменистых террасах долины Шило эти вердикты тонут в реве бульдозеров. Каждая новая овечья тропа, проложенная поселенцами по высохшим холмам Джалуда, и каждый сгоревший оливковый сад в Думе закрепляют необратимый факт: карта переписывается не чернилами дипломатов, а физическим стиранием палестинского присутствия с земли.
Sources & further reading
- Yesh Din: Law Enforcement on Israeli Civilians in the West Bank (2005–2023) — систематический анализ закрытия уголовных дел по преступлениям поселенцев.
- B'Tselem: State Business — How the Israeli State systemically utilizes settler violence to take over West Bank land — фундаментальный доклад об интеграции форпостов в систему государственного управления.
- United Nations OCHA: Humanitarian Impact of Settler Violence in the West Bank — регулярные бюллетени мониторинга насилия и депопуляции палестинских общин.
- International Court of Justice: Advisory Opinion on Legal Consequences of Israeli Policies and Practices in the OPT (July 2024) — консультативное заключение высшей судебной инстанции ООН о незаконности поселенческой деятельности.
- Peace Now: Settlement Watch & Outpost Legalization Tracker — полевые исследования и база данных по расширению официальных поселений и фермерских форпостов.
Частые вопросы
- Что представляет собой насилие израильских поселенцев на Западном берегу реки Иордан?
- Это системные скоординированные нападения вооруженных поселенцев на палестинцев, включающие поджоги домов, уничтожение оливковых рощ, захват пастбищ, стрельбу и погромы (например, в Хуваре в феврале 2023 года и в Думе в июле 2015 года). Главная цель этих действий — вынудить палестинцев покинуть Зону C, сделав их повседневную жизнь невыносимой.
- Кто несет прямую ответственность за эскалацию атак на Западном берегу?
- Ответственность несут радикальные поселенческие группировки вроде «Молодежи холмов», пользующиеся прямой поддержкой израильской армии и политического руководства страны, в частности ультраправых министров Бецалеля Смотрича и Итамара Бен-Гвира, которые легализовали десятки незаконных форпостов и передали надзор над гражданской жизнью поселенцев в руки пропоселенческих структур.
- Каковы масштабы ущерба и число жертв атак поселенцев в последние годы?
- По данным UN OCHA, в 2023 году зафиксировано более 1220 нападений поселенцев. С октября 2023 года по середину 2024 года поселенцы убили не менее 21 палестинца и изгнали свыше 1200 жителей из 16 пастушеских общин. Организация Yesh Din зафиксировала, что 93% дел о насилии поселенцев закрываются израильской полицией без предъявления обвинений.
- Почему эти акты насилия часто представляются как «межобщинный конфликт»?
- Официальный дискурс пытается свести происходящее к столкновениям между крайними радикалами с обеих сторон или «отдельным эксцессам». На деле это асимметричный государственный проект: поселенцы вооружены армейским оружием, обладают гражданскими правами Израиля и защищены ЦАХАЛ, тогда как палестинцы живут под военным правом и лишены средств правовой защиты.
- Каковы юридические и международные последствия захвата земель поселенцами?
- В июле 2024 года Международный суд ООН постановил, что оккупация палестинских территорий и создание поселений незаконны, нарушают статью 49 Четвертой Женевской конвенции и представляют собой форму расовой сегрегации и апартеида. Суд обязал Израиль эвакуировать всех поселенцев и выплатить репарации за нанесенный ущерб.